Сейчас суды и работа юристов, связанная с ними, — это бесконечные, огромные кипы бумаг с нескончаемым перечислением пунктов и статей законов, решений, постановлений, на которые чуть ли не в каждой строке ссылаются юристы. Как в любом бюрократическом механизме, на первое место встает бумага: правильность заполнения различных формуляров, точность и детальность ссылок, постоянное повторение и детально разжёванное написание юридических формул — по сути, пустое и бессмысленное занятие.

В этом болоте бюрократии обычный человек, не знакомый с этими выражениями и фразами, просто тонет. Бюрократ создает видимость умного знатока законов, вытаскивая нужные ему статьи и пункты. Проблема даже не в самом подходе механического повторения фраз из законодательства и сверхдетализированном формулировании предложений, так называемом «юридическом языке». Проблема в том, что сверхсложность и запутанность законодательства позволяют выбирать нужные пункты и фразы и вставлять их в контексте, как непререкаемое свидетельство правоты пишущего эту бумагу. Но дело в том, что зачастую закон содержит и другие пункты, другую постановку вопроса, которые в данном контексте могут просто изменить значение на противоположное.

Бюрократ хорошо знаком с этими механизмами и привык опираться на них, находя подходящие именно для него формулировки и цитаты статей. Человек же, не знакомый с этим, воспринимает как данность то, что сказано ему, написано на бумаге, и не видит возможности оспаривать такие решения или постановления. Чтобы разобраться во всем этом, нужна помощь юриста—«знатока», что тоже не всегда бывает возможным.

Значительное упрощение самого закона, перевод его с инструкций на принципы, требует и значительного упрощения процедур. Все привычные подходы любого бюрократического механизма должны быть стёрты из существующей действительности и воссозданы заново в простом и приемлемом виде. Не должно быть никаких требований к формам подачи документов, к правильности и последовательности заполнения этих документов. Максимум, что может требоваться — лишь необходимая информация, которая должна присутствовать. Речь не только о судебной бюрократии, речь о бюрократии в принципе. Любая документация должна утратить формы и стать свободной, то есть без указаний точных правил ее написания.

Для людей, привыкших к бюрократии, подобный подход покажется полным хаосом и значительным усложнением ситуации. Но напротив, простое изложение сути вопроса в краткой форме даст больше толка и смысла, чем многотомные бумаги с огромным количеством ссылок, написанные запутанным языком. Детализация — враг смысла.