Переход к земледелию — величайшая катастрофа человечества. Почему я так считаю?

Статья была опубликована ранее на моем ДЗЕН канале.

28 февраля 2025

Принято восхвалять тот факт, что люди перешли к занятию земледелием и стали жить оседло, появилась возможность создавать запасы пищи, появились излишки пищи, которые племя уже не могло употребить самостоятельно и могло обменять на что-то другое, появилась торговля, появились ремесленники и разделение труда, жители земледельческих поселков стали строить дома, а не временные палатки и шалаши с шатрами, появилась возможность создавать и украшать, обставлять эти долгосрочные жилища мебелью и украшениями, которые кочевники-охотники не могли позволить себе иметь, чтобы таскать их со стоянки на стоянку, появились города, цивилизация, ну и все вытекающее из этого — прогресс, наука, техника… Да, это все так. Но кроме положительных моментов, это принесло массу отрицательных, которые многие даже не видят и не воспринимают отрицательными до сих пор. Не потому, что их негативные свойства не заметны, а потому, что просто не задумываются воспринимая как «неизбежное зло». Но давайте разберем, что на самом деле человеку дало земледелие и как оно вообще могло появиться на самом деле.

Смотря сейчас на колосящиеся поля злаковых культур, идея использовать их в пищу и специально выращивать кажется более, чем логичной и здравомыслящей. Но те зерновые, которые мы видим сейчас в качестве сельхозкультур — это продукт многотысячелетней селекции. Дикие родственники злаков выглядят совсем иначе.

Мелкие малочисленные зерна, питательность которых достаточно сомнительна. Конечно, древний человек пытался пожевать все, до чего руки дотягивались и что можно было пожевать больше одного раза в жизни не отправившись на «поля вечной охоты». Несомненно, собирались все съедобные растения в окрестностях стоянки. Выкапывались коренья, обрывались ягоды и плоды. Часть из них оказывались вполне пригодными в качестве вкусовых добавок к мясу (основной пище), как дикий лук, дикий чеснок и тому подобные «приправы». Какими-то можно было «заморить червячка», пока охота что-то более сытное не принесет. Вряд ли кому-то в голову пришла бы «гениальная» идея специально выращивать эту мелочь для перекуса. Ведь есть куда более пригодные для подобной цели фрукты, овощи (пусть тоже более-мелкие в диком состоянии). Но земледелие началось не с фруктовых садов и не с городов с овощами. Люди достаточно рано познакомились с алкоголем. Вернее, с ним познакомились ещё обезьяны поедающие опавшие, перезревшие и начавшие бродить фрукты. Состояние приподнятого настроения и временного веселья вполне могло стать поводом для целенаправленного сбора перезревших фруктов, в которых начался процесс брожения. Те же люди складывая съедобные припасы вполне могли заметить, что сложенные в одну кучку фрукты и брошенные туда же зерна, которые тоже начнут подвергаться брожению, могут дать более «крепкий» эффект. Отсюда один шаг до того, чтобы собирать такие зерна специально и специально их подвергать брожению (при помощи смешивания с теми же фруктами, например). Ну и затем варить «супчик» близкий по качества к пиву. Сейчас археологи утверждают, что первые поселения в Европе были чем-то вроде культовых центров, куда племя сходилось на праздники и проведение ритуалов. Остальное время группы охотников кочевали в окрестностях, а за культовым поселением присматривали шаманы-жрецы. Они же и начали первыми, видимо, выращивать зерно для ритуальных целей, для изготовления веселящих напитков на праздники. Первое применение зерновых культур было использование их для приготовления алкоголя. Первым, что подарило человечеству земледелие был — алкоголизм, ставший неизменным спутником и бичом человечества на протяжении всей цивилизации. Лишь позже зерно стали выращивать и для еды тоже, а не только для приготовления напитков.

Вторым «подарком» человечеству земледелия стало резкое ухудшение здоровья. Здесь сыграл целый ряд факторов. Археологи и антропологи исследуя кости первобытных охотников и ранних земледельцев, замечают поразительный скачок состояния костей. Если охотники были крепкими, привыкшими к быстрому бегу и длительным переходам люди, чьей основной проблемой здоровья были различные травмы и переломы полученные во время охоты, и что самое интересное, даже у пожилых особей сохранялись целые и здоровые зубы, то у ранних земледельцев картина совсем иная. Даже у остатков молодых людей многочисленные следы заболеваний костей, связанные с постоянным нахождение в согнутом положении, регулярным применением тяжелого и монотонного физического труда, резко ухудшилось состояние зубов. Мясо, конечно, тоже не назовёшь мягкой пищей, но перетирание зерен зубами, видимо, отразилось все же хуже. Однако основная причина даже не в этом. Растительные белки куда менее пригодны для человеческого организма, чем животные. Человек, конечно, существо всеядное, но резкий переход с предпочтительно мясной диеты на в основном растительную, привел к ухудшению здоровья в целом. Появилось множество хронических заболеваний. Кроме того, земледельцы стали селиться компактно, большими группами, что привело к частым вспышкам инфекционных заболеваний и эпидемий.

Следующий подарок — централизация власти, возникновение городов, расслоение общества, появление рабовладельчества. Кто-то скажет, что это положительный момент (ну разве что кроме рабства), ну или как минимум «необходимое зло» на пути прогресса. Однако возникновение этих особенностей общества сильно взаимосвязано и выглядит немного не так, как принято это воспринимать. Осевшие и начавшие выращивать зерно (ну и прочие овощи) племена оказались уязвимы более, чем охотники или даже скотоводы. Племя теперь кормила в основном земля — основной источник пропитания. Колебания погоды делали этот источник далеко не всегда хорошим. Кроме того, зависело все еще и от качества земли. Покинуть свою землю, в случае нападения врагов, стало недоступным способом защиты. А так как оседлые поселенцы «обрастали» всяким скарбом типа циновок, украшений, кувшинов и прочей утвари, сколоченной мебели, то выглядели в глазах тех же кочевников хоть охотников, хоть скотоводов, богатыми и привлекательным для грабежей и набегов. И набеги устраивали активно и регулярно. Земледельцы по возможности старались откупаться, что устраивало и грабителей начинавших собирать регулярную дань вместо одноразовых грабежей и разорения «дойной коровы». В конечном итоге племя-грабитель становилось «защитником» племени земледельцев-данников. И перебиралось поближе к своим «подзащитным», селясь радом с ними в отдельном укреплении или в том же поселке. Постепенно два племени начинали воспринимать себя одним, но двумя классами. Так появилась «знать», чья обязанность защищать крестьян и чье право собирать с них подати и налоги. Защищать, естественно, от других грабителей, а не от себя. Знать достаточно быстро сообразила, что контролировать и облагать податями можно не один поселок. Те, что поближе можно взять под «защиту» и контроль, а те, что подальше просто сжечь, разорить, разграбить, а жителей можно ведь и не убивать всех, а пригнать к себе и заставит работать на полях уже в подконтрольных поселениях. Так возникло рабство. Позорное пятно на протяжении практически всего периода существования цивилизации, не изжитое до конца и до сих пор. Первые города стали образовываться в местах поселения племен грабителей (знати), куда они сгоняли захваченных рабов вынуждая пахать на себя, а позже стали стекаться сами те, кто стал занимаясь ремеслом, зарабатывая не в поле, а плетя корзины или лепя горшки и меняя их на зерно, здесь было выгоднее жить, так как сюда из всех подвластных знати поселков везли дань, а заодно и меняли излишки на нужные им вещи. Такой образ жизни оставался практически неизменным вплоть до промышленной революции. Хотя формы рабства и нюансы отношений господ и подвластной «черни» менялись.

Еще одна мерзость подаренная земледелием — войны. Первобытные племена, конечно, могли конфликтовать между собой, могли происходить стычки, набеги и даже взаимное истребление. Но это, как правило, было явлением нерегулярным. Кочующие племена охотников могли легко разойтись минимизировав конфликт. С приходом земледелия, вопрос, кто тут круче и кто где охотится — стали не самыми главными причинами, появились более важные. Захват земли одна из основных, но не единственная и не самая часто применяемая. А вот грабеж соседей и захват рабов одна из популярнейших причин военных действий. Крестьянам работавшим в поле было не до походов (хотя и они оказывались вовлечены), а вот знать жила грабежом и насилием. Более того, грабеж и насилие возвели в статус благородства, присвоили титулы доблести, мужества, истинного занятия для благородного господина. А чернь ее удел в грязи копаться. Военная эстетика и восхваление воинов как героев, стала основой цивилизации взращивая ее воинственность и агрессивность. Знать просто не представляла себе иного образа жизни: убийства, грабежи, изнасилования, принуждение захваченных работать на себя… нет-нет… это благородное искусство воинов, взятие законной добычи, получение дополнительных преференций за долготерпение в военном походе, несение «цивилизованного образа жизни» жалким дикарям…

Ну и еще один «замечательный «подарок земледелия — патриархат. Земля — это имущество. Семья владеет землей и встаёт вопрос, кто будет наследником в случае смерти основного, так сказать, владельца. Тут возникает вопрос ценности членов семьи. Кто такой мужчина в семье? Наиболее эффективная рабочая сила (физически более сильный), защитник (ну не бабское это дело мечом махать!), ну и прочая, прочая… Основное то, мужчины семье выгоднее, хотя бы как работники. А стало быть, проще отдать дочку замуж в другую семью, а мальчиков оставить в своей, вырастут пользы больше будет. Так формируется представление о меньшей значимости и более низкой «ценности» женского пола. Женщина в семье — уже чужачка в любом случае. Либо она пришла из другой семьи и здесь не имеет родственных связей, либо если она родилась тут, то она уйдет в другую семью. Стало быть, женщина на ступеньку ниже мужчины. Нет, она, конечно, станет матерью и мать нужно почитать и уважать, она родит новых сыновей (главное), ну и дочек (да ладно, тоже сойдет). Но на первых временах — она никто. Мужчина — всегда главнее, всегда важнее, всегда первостепеннее. Мужчина решает. Женщина превращается во «вторую половинку», важное, необходимое, но все же второстепенное дополнение к мужчине.

Земледелие стало основой цивилизации. Но земледелие же изуродовало цивилизацию. Земледелие стало основой: алкоголизма, расслоения общества, рабовладения, бесконечных войн и конфликтов, возникновения «знати» и облагораживания грабежей и насилия, основой принудительного труда, регулярного труда, отсутствия свободного времени, возникновения множества болезней, ухудшения здоровья, пренебрежительного отношения к женщинам — все это дало земледелие. Все эти «блага» цивилизации порождены идеей какого-то шамана-алкоголика решившего выращивать зерно для варения себе пива.