Нам (женщинам) часто говорят, что мы должны (и чего не должны, в смысле, что нам запрещено). Причем говорят зачастую не домашние мужья-диктаторы, не патриархальные политиканы-консерваторы, даже не батюшки в церкви (хотя религия — оплот патриархата), а говорят нам другие женщины. Говорят зачастую те самые женщины, которых мы любим больше всего: наши матери, те женщины, которых мы уважаем и считаемся с их мнением, наши старшие сестры, подруги, вроде бы уважаемые и достигшие чего—то в обществе женщины, с которых мы берем пример. Мы сами, как говорится, с младых ногтей, вырастаем в этой атмосфере, атмосфере «долженствования», «необходимости», «обязанности».

Подстроенная псевдологика говорит нам, казалось бы, простые вещи: если ты женщина, у тебя есть чисто женские особенности и чисто женские обязанности. Ты женщина — твое дело рожать детей. Твое дело — воспитывать детей, растить их, заботиться о них. Но уже исходя из этого постулата, к нему привязываются иные, дополнительные: твое дело — заботиться о муже, создавать домашний уют и поддерживать быт. Это не отменяет твоих обязанностей наравне с мужем работать (в поле, в огороде, на ферме, на заводе, в конторе). Но отпечаток патриархальной установки остается в стиле: муж — добытчик, жена — домохозяйка. Вот только муж отработал в поле (или на заводе) и пошел с друзьями пиво пить, а жена должна (должна!) ужин сварить, дом убрать, детей по нянчить, да еще и мужа с милой улыбкой встретить. Да и когда оба в поле — муж с ребенком за плечами не косит и не бегает укачивать проснувшегося младенца на межу. Но штамп продолжает твердо печатать на наш лоб: «Эх, тяжела ты, доля женская, да куда деваться?! Твой удел — терпеть».

Если посмотреть на такие взгляды, то получается положение хуже, чем у рабов. Рабам было куда деваться. Он мог пуститься в побег. Пусть с рисками, что его догонят, поймают, высекут и повесят, затравят собаками. Но (пусть и один из десяти или один из ста) мог добежать до какой—то условной (или безусловной) границы, за которой его никто не стал бы ловить, — там свобода! А жене куда бежать от мужа? К другому? А толку—то? Там будет то же самое…

Психика человека такова, что он всегда ищет оправдание и самозащиту. Существует механизм приспособления к стрессовым ситуациям. Попав в стрессовую ситуацию, первым делом человек активизирует свой разум и пытается найти из нее выход. Осознав безвыходность ситуации, человек впадает в ступор, чтобы экономить силы и в случае, если подвернется вариант, изменить обстоятельства, улучшить свое положение. Этот ступор может выражаться психологической апатией и депрессией. По сути, это тоже защитный механизм, позволяющий сберечь силы и не метаться, кидаясь на стенки, в поисках несуществующей двери. Но если ситуация не меняется, растянувшаяся надолго репрессия попросту сведет с ума. Разум переосознает положение и, если нет выхода, ищет другой выход — в частности, приспособиться к имеющейся ситуации, чтобы выжить в ней. Так пленники смиряются со своим положением, рабы привыкают быть рабами, нищие и бездомные находят свои радости в жизни, не претендуя на возвращение прежнего положения. Чтобы защитить свою психику от постоянного, не проходящего стресса, человек перестает воспринимать его стрессом. Начинает воспринимать нормой. Ищет оправдания, почему это норма, и убеждает себя, что так и должно быть. А если это продолжается веками? Из поколения в поколение? Наш разум принимает «женскую долю» как данность, подстраивается под нее. И даже если начинает меняться окружающий мир и появляется шанс что—то изменить, многие продолжают твердить: «Такова женская доля». Как старый пес, с которого сняли цепь, но он продолжает бродить вокруг будки, не отходя дальше, чем расстояние прежней цепи.

Нет и не может быть никакой доли — ни женской, ни мужской. Есть лишь наши возможности и способности, которые мы можем реализовать или не пытаемся этого делать. Есть другое выражение: «Человек — кузнец своей судьбы». Оно более чем верно. Мы куем свое будущее своими поступками и своими мыслями. Говоря же «такова женская доля», мы подразумеваем, что кто—то нас обязал вечно мучаться и страдать, молча и безропотно, не пытаясь ничего изменить. Бери и действуй! Твоя доля такова, какой ты ее сделаешь!